Моральный вред и его компенсация

скачать (1036.9 kb.)

1   2   3   4   5   6   7   8

3.5. СОВМЕСТНОЕ ПРИЧИНЕНИЕ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА: ДОЛЕВАЯ ИЛИ СОЛИДАРНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Анализ современной судебной практики компенсации мораль­ного вреда, причиненного совместными действиями нескольких лиц, показывает, что в настоящее время наметилась устойчивая тенден­ция к применению долевой ответственности к сопричинителям тако­го вреда. Однако с точки зрения действующего гражданского зако­нодательства такие решения представляются достаточно спорными.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ своим определением изменила Приговор суда в части солидарно­го возмещения морального вреда, причиненного осужденными, один из которых покушался на жизнь потерпевшего, а другой совершил в отношении того же потерпевшего квалифицированное хулиганство. Верховный Суд посчитал, что в данном случае моральный вред должен компенсироваться в долевом порядке, поскольку при реше­нии вопроса о его компенсации суду надлежало исходить из степени вины каждого из причинителей вреда.107

В соответствии с приговором Гатчинского городского феде­рального суда Ленинградской области от 10 сентября 1997 г. с Вос­кресенского Н. В. и Федорова А. В., осужденных по п. «б» ч. 2 ст. 131 и п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ, в счет компенсации причиненно­го морального вреда в пользу потерпевшей было взыскано 10 млн руб. солидарно. Однако своим определением от 28 декабря 1997 г. Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского об­ластного суда данный приговор в части решения по гражданскому иску изменила, взыскав с каждого из осужденных по 5 млн руб. в счет компенсации морального вреда.108

Батченко С. А., Хворот А. Н. и Золотухин Г. А. по приговору Николаевского федерального суда Волгоградской области от 30 мая 1996г. были осуждены по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР. При этом с каждого из них в пользу потерпевшего было взыскано по 2 млн. руб. в счет компенсации причиненного морального вреда.109

Все три приведенных примера демонстрируют отчетливо наме­тившуюся в последнее время в практике судов всех уровней вполне определенную тенденцию, направленную на применение долевой ответственности при совместном причинении морального вреда. В частности, из 20 изученных уголовных дел, по которым мо­ральный вред потерпевшему причинялся совместными действиями нескольких преступников, в 9 случаях (45%) суд принимал решение о взыскании соответствующей денежной компенсации с осужден­ных лиц в долевом порядке. Ученые, специализирующиеся в облас­ти гражданского права, отмечают, что такая практика не соответст­вует требованиям закона.110

Применение в указанных случаях долевой ответственности на­ходится в очевидном противоречии с действующим гражданским законодательством, и вот почему. Действительно, в п. 2 ст. 1101 ГК РФ указано, что размер компенсации морального вреда определяет­ся судом, в частности, в зависимости от степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. Тем не менее ни в самой ст. 1101, ни в регулирующем компенсацию морального вреда § 4 гл. 59 ГК РФ ничего не упоминается об ответ­ственности за совместно причиненный моральный вред. Вместе с тем из положений п. 1 ст. 1099 ГК РФ следует, что основания и раз­мер компенсации гражданину морального вреда определяется пра­вилами гл. 59 и ст. 151 ГК РФ. Это, в частности, означает, что при компенсации за совместно причиненный моральный вред примени­мы нормы § 1 указанной главы Гражданского кодекса, определяю­щие общие положения ответственности за причинение вреда.111 По общему правилу, содержащемуся в ст. 1080 ГК РФ, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. Преду­смотренное этой же статьей отступление от этого правила, с возло­жением на сопричинителей вреда ответственности в долях, возможно только при соблюдении двух условий: при наличии заявления потерпевшего и в его интересах.

Таким образом, все сказанное не позволяет с полной уверенно­стью утверждать, что положение п. 2 ст. 1101 ГК РФ относится именно к случаям причинения морального вреда, аналогичным трем приведенным. Мало того, в тексте ст. 1101 вообще говорится только о степени вины причинителя, а не каждого из сопричинителей мо­рального вреда. Все это позволяет сделать вывод, что данный крите­рий определения размера взыскиваемой компенсации морального вреда может относиться к двум другим предусмотренным законом обстоятельствам:

  1. Причинитель вреда, возместивший совместно причинен­ный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения в размере, соответствующем степени вины этого причинителя вреда (п. 2 ст.1081 ГКРФ).

  2. При грубой неосторожности самого потерпевшего, содейст­вовавшей возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмеще­ния должен быть уменьшен (п. 2 ст. 1083 ГК РФ).

Теперь, уже с учетом изложенного, хотелось бы еще раз обра­титься к трем вышеприведенным делам из современной судебной практики компенсации морального вреда, причиненного нескольки­ми лицами. Для первого из вышеприведенных случаев ответствен­ность в долях за причиненный моральный вред еще как-то можно попытаться обосновать тем, что, хотя она и была возложена за фак­тически единое преступное посягательство на потерпевшего, совер­шенное совместными действиями двух лиц, но эти действия все-таки были квалифицированы разными статьями Уголовного кодекса. Однако два последних примера вызывают полное недоумение. Дос­таточно очевидно, что в обоих случаях вред потерпевшим был при­чинен совместными действиями соответственно двух насильников и трех хулиганов, осужденных по одинаковым статьям уголовного закона. Применение долевой ответственности при таких обстоятель­ствах не будет оправданным даже с учетом п. 2 ст. 1101 ГК РФ, по­скольку суд, взыскав с каждого из осужденных одинаковый размер компенсации морального вреда, тем самым никак не выделил сте­пень вины кого-либо из них.

При этом совершенно ясно, что по всем трем делам при возло­жении долевой ответственности за причиненный моральный вред не было выполнено ни одно из двух условий, предусмотренных для наступления такой ответственности ч. 2 ст. 1080 ГК РФ. Во всех делах отсутствовало заявление потерпевшей стороны с просьбой применить долевую ответственность к виновным. Ну, а преимуще­ства солидарной ответственности перед долевой достаточно оче­видны.

Солидарная ответственность причинителей вреда предполагает, что потерпевший вправе требовать возмещения причиненного вреда как от всех причинителей совместно, так и от любого из них в от­дельности, причем как полностью, так и частично (п. 1 ст. 323 ГК РФ). Если потерпевший не получает полной компенсации от одного из сопричинителеи вреда, он имеет право требовать недополученное от остальных сопричинителеи вреда, при этом они остаются обязан­ными до тех пор, пока обязательство не будет исполнено полностью (п. 1 ст. 323 ГК РФ).

Применение же долевой ответственности явно ущемляет права потерпевшего, резко уменьшая его шансы своевременно и в полном объеме компенсировать причиненный преступлением моральный вред, например, вследствие имущественной несостоятельности од­ного из ответчиков.

Представляется, что для решения этой проблемы необходи­мо как минимум соответствующее разъяснение Пленума Вер­ховного Суда РФ, в котором было бы четко указано, что ли­ца, совместно причинившие моральный вред, несут перед по­терпевшим ответственность по правилам, установленным ст. 1080 ГК РФ.

Одновременно, применительно к п. 2 ст. 1101 ГК РФ, при опре­делении размера денежной компенсации морального вреда степень вины причинителя вреда должна учитываться в случае регрессного требования одного из причинителей вреда, возместившего совмест­но причиненный вред, к другим причинителям вреда (п. 2 ст. 1081 ГК РФ), а также в случае наличия в действиях потерпевшего грубой неосторожности, содействовавшей возникновению или увеличению вреда (п. 2 ст. 1083 ГК РФ).

3.6. ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ИСКА О КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА

Исполнимость решения суда о взыскании денежной компен­сации за причиненный моральный вред во многом зависит от мер, принятых судом по обеспечению ранее предъявленного соответ­ствующего гражданского иска. Общеизвестны крайне низкие по­казатели реального исполнения решений судов о возмещении ущерба. В этих условиях повышение значения своевременности наложения ареста на имущество должников, безусловно, является важным средством нормализации положения в этом вопросе. На­пример, в судах Российской Федерации в первом полугодии 1997г. по исполнительным листам о взыскании ущерба, причи­ненного преступлениями, по сравнению с аналогичным периодом 1996 г. реальные взыскания судебных исполнителей в относи­тельном исчислении повысились с 19,0 до 29,7 %. Этому, в част­ности, способствовало более активное принятие мер к обеспече­нию иска в стадии судебного разбирательства путем наложения ареста на имущество.112

Вместе с тем необходимо учитывать, что такая эффективная ме­ра по обеспечению предъявленного иска, как наложение ареста на имущество или денежные суммы, принадлежащие ответчику или находящиеся у него или у других лиц (п. 1 ст. 140 ГПК РФ), бы­ла рассчитана в первую очередь на обеспечение исков о возмещении имущественного ущерба. Однако в случае применения такой меры по обеспечению гражданского иска о компенсации морального вре­да нельзя оставлять без внимания как явную специфичность такого вреда, так и условия, сопровождающие его компенсацию.

Во-первых, в определении размера денежной суммы, которую истец просит взыскать с ответчика, он ничем не ограничен, по­скольку в гражданском процессе размер государственной пошли­ны по делам о компенсации морального вреда крайне незначителен (приравнивается к оплате исковых заявлений неимуществен­ного характера — 10 % от минимального размера оплаты труда) и не зависит от размера иска.113 В уголовном же процессе истец во­обще освобожден от уплаты какой-либо пошлины по заявленному им гражданскому иску. Соответственно, денежная сумма, кото­рую истец просит взыскать в качестве компенсации за причинен­ные моральные страдания, определяется им весьма произвольно и в большинстве случаев в сторону явного завышения величины этой суммы.114

Во-вторых, согласно ст. 151. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом, т. е. законодатель фактически отказался от прямого регулирования его конкретного размера, оста­вив решение вопроса на усмотрение суда. Это представляется доста­точно очевидным, поскольку какой-либо базовый или ориентировоч­ный размер компенсации законом не установлен, как не существует и общей единицы измерения или эквивалента между перенесенными страданиями и денежной единицей. Таким образом, до вынесения су­дебного решения окончательного размера компенсации морального вреда не существует. Следовательно, мнение истца о размере компен­сации, выраженное им в исковом заявлении, не может считаться це­ной иска, на которую, в целях обеспечения последнего, необходимо ориентироваться при определении количества имущества, подлежа­щего аресту.115

В этой связи среди юристов даже возникла достаточно острая дискуссия о допустимости вообще наложения ареста на имущество для обеспечения исков о компенсации морального вреда. Поводом для такой дискуссии стало определение Свердловского народного суда г. Москвы от 19 октября 1993 г. о наложении ареста на имущест­во известного музыканта Петрова Н. А., выступавшего в роли соот­ветчика в деле по иску фирмы «Ю.С.С.Ю. Артс Групп, Инк.»С. Шарпа, Т. Дэла о защите чести и достоинства и возмещении мо­рального вреда в размере 1,150 млрд. рублей (неденоминированных).

Определением Судебной коллегии по гражданским делам Мос­ковского городского суда от 16 ноября 1993г. указанное определение народного суда было отменено со снятием ареста, наложенного на имущество Петрова Н. А. Данное решение было обосновано тем, что моральный вред, хотя и определяется в конкретной денежной сумме, но признается вредом неимущественным и поэтому такая мера обес­печения иска, как наложение ареста на имущество, недопустима.

Постановлением президиума Московского городского суда от 25 мая 1994 г. определение кассационной инстанции оставлено без изменения, а протест заместителя Председателя Верховного Суда РФ, в котором ставился вопрос о его отмене, — без удовлетворения. При этом в постановлении, в частности, было отмечено, что обеспе­чение иска в виде ареста на имущество применяется по требованиям, носящим имущественный характер.116

12 августа 1994г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ определение коллегии по гражданским делам и постановление президиума Московского городского суда отменила, указав, что вышеприведенные выводы кассационной и надзорной инстанций противоречат закону. Так, закон не устанавливает приме­нение мер по обеспечению гражданского иска только при наличии определенных требований, например имущественных: о характере требований закон вообще не упоминает и с ним не связывает воз­можность или невозможность применения мер по обеспечению иска. Статья 139 ГПК РФ устанавливает только условия, при которых обеспечение иска допускается: если непринятие мер может затруд­нить или сделать невозможным исполнение решения суда. Отсюда был сделан вывод: «...Обеспечение иска о возмещении морального вреда, хотя этот вред действительно является неимущественным, возможно, поскольку в случае его удовлетворения исполнение ре­шения состоит во взыскании денежных сумм, которое может быть, при определенных обстоятельствах, обращено и на имущество должника».117

Такую точку зрения по данному вопросу, с аналогичной в целом аргументацией, разделяют целый ряд научных и практических ра­ботников, специализирующихся в сфере права.118

Однако, наверное, нельзя не прислушаться и к доводам придер­живающегося прямо противоположных взглядов Г. М. Резника. Им, в частности, отмечается: «При отсутствии цены иска (о чем в моей работе говорилось чуть выше) и символической гос­пошлине заявление произвольных, гигантских, буквально с потолка взятых сумм компенсации морального вреда — закономерность. Считать возможным обеспечение подобных исков имущественным арестом — значит толкать к произволу».119 Данный вывод автор ил­люстрирует достаточно яркими примерами из судебной практики, когда в целях обеспечения исков о компенсации морального вреда, ориентируясь на явно завышенные «потолочные» суммы, предла­гаемые истцами в своих заявлениях, суды явно необоснованно и достаточно серьезно ущемляли права и интересы гражданских от­ветчиков. По уже упоминаемому делу пианиста Петрова Н. А. в свя­зи с заявленной просто астрономической суммой компенсации мо­рального вреда (1,150 млрд. руб.) было, по существу, арестовано все его имущество, включая приватизированную квартиру, дачу, две автомашины, вклады. Суды, фактически блокируя нормальную ра­боту учреждений, налагали арест на расчетные счета средств массо­вой информации, даже на банковский счет благотворительного фон­да. При этом, нередко в удовлетворении таких, зачастую многомил­лионных, исков в итоге вообще было отказано, или иск удовлетво­рялся на многократно меньшую сумму.120

Таким образом, видится вполне закономерным, что заместитель Председателя Верховного Суда Верховного Суда РФ В. М. Жуйков, стоящий на позициях допустимости наложения ареста на имущество по иску о компенсации морального вреда, все-таки посчитал необ­ходимым отметить, что предъявление исков о возмещении мораль­ного вреда в огромных, явно не соответствующих обстоятельствам дела размерах, и наложение арестов на имущество ответчиков, рав­ное по стоимости этим размерам (а им чаще всего может оказаться все имущество), может привести к злоупотреблениям истцов своими правами. Поэтому судья, решая вопрос об обеспечении таких исков, должен проявлять особое внимание ко всем деталям дела, разум­ность в принятии решения и строго соблюдать всю процедуру вы­несения определений, которые в силу ст. 225 ГПК обязательно должны быть мотивированными. Представляется, что при разре­шении ходатайств истцов об обеспечении исков о возмещении мо­рального вреда, предъявленных в явно завышенных и нереальных размерах, судьям следует разъяснять истцам возможные последст­вия таких процессуальных действий на случай отказа в исках, пре­дусмотренные ст. 140 ГПК (право ответчика потребовать от истца возмещения убытков, причиненных ему мерами по обеспечению иска, допущенными по просьбе истца), а также потребовать в соот­ветствии с той же ст. 146 ГПК от истца предоставления обеспечения возможных для ответчика убытков. Обеспечение иска в подобных случаях может быть произведено судьей не в полном размере, о ко­тором просит истец, а лишь в той части, в какой судья признает это необходимым".121

Хотя последняя из вышеприведенных рекомендаций несколько озадачивает,122 наверное все они вполне могут быть использованы для защиты законных интересов гражданских ответчиков от мер по обеспечению неоправданно завышенных исков о компенсации мо­рального вреда.
1   2   3   4   5   6   7   8

3.5. СОВМЕСТНОЕ ПРИЧИНЕНИЕ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА: ДОЛЕВАЯ ИЛИ СОЛИДАРНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ



Учебный контент

© ref.rushkolnik.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации