История экономики России XX века. 1900 – 1917 годы

скачать (410.5 kb.)

1   2   3   4   5   6   7
Таблица 7

Динамика продукции машиностроения
в России (в млн. рублей)


Отрасль

Годы

Прирост в % за 1900-1912 гг.

1900

1908

1912

Производственное машиностроение, включ. электропромышленность

98,3

103,8

178,6

181,7

Сельскохозяйственное машиностроение

12,6

27,1

42,0

333,3

Судостроение

7,6

52,6

34,2

450

Транспортное машиностроение (паровозо- и вагоностроение)

108,9

85,3

65,3

59,9

ВСЕГО

227,4

268,8

320,1

140,8


Из приведенной таблицы видно, что при общем росте объемов продукции машиностроения на 40,8% внутри его отдельные отрасли развивались крайне неравномерно. Так, продукция производственного машиностроения и электропромышленность выросла в 1,8 раза, сельскохозяйственного машиностроения – в 3,3 раза, судостроения, несмотря на сокращение объемов в годы II промышленного подъема – в 4,5 раза. Исключение составило транспортное машиностроение, объем продукции которого сократился в связи с уменьшением железнодорожного строительства (за 1909-1913 гг. было построено всего 3,9 тыс. км ж/д путей), и постепенным насыщением подвижным составом уже эксплуатируемых ж/д. В результате выпуск паровозов, например, в 1913 г. сократился по сравнению с 1902 г. почти в 2 раза (с 1172 шт. до 609 шт.)

Узким местом машиностроения оставалось станкостроение. Значительная часть машин, оборудования, аппаратов по-прежнему ввозилась из-за границы. Так, в 1911 г. их было завезено на 147 млн. руб., а на следующий, 1912 г. уже на 150 млн. руб. Доля России в мировом машиностроении составила к 1913 году 4%. Она значительно отставала от США (50%), Германии (20,6%), Великобритании (11,8%), однако все же занимала 4 место в мире. В 1912 г. производство машин в России (без военной продукции) оценивалось в 320 млн. рублей.

К 1913 г. страна на 56% удовлетворяла свои потребности в станках и оборудовании собственными силами. Это был большой успех, особенно если учесть, что в 70-е гг. XIX века мы импортировали даже рогожные мешки.

Развитие промышленности сопровождалось ростом энерговооруженности труда. Только за первые 9 лет XX века (1900-1908 гг.) энерговооруженность труда выросла в 1,5 раза и цифра эта продолжала расти в годы нового промышленного подъема. Однако, несмотря на успехи в этой области, Россия по-прежнему существенно отставала по этому показателю от наиболее развитых стран мира. Правда, отставание носило уже совершенно другой характер. Да, Россия, где энерговооруженность труда на одного рабочего достигала 1,5 л.с., по-прежнему существенно отставала от США и Англии, но уже обогнала Германию, Францию и другие страны.

Экономический рост невозможен без роста производительности труда. С учетом изменения цен рост производитёльности труда за первые 13 лет XX века составил 45%. Правда, эта цифра дает нам лишь усредненные данные, а по различным отраслям и даже внутри отраслей в зависимости от регионов данные о производительности труда, как и о его энерговооруженности, довольно существенно разнились. Например, разница в энерговооруженности Урала и юга России была просто колоссальна. Из всех двигателей, имевшихся в этой отрасли, суммарная мощность которых составляла 9,5 тыс. л.с., 8 тыс. л.с. было сосредоточено на рудниках Донбасско-Криворожского бассейна. Соответственно, и производительность труда на Урале не шла ни в какое сравнение с новым горно-металлургическим районом. Аналогичная ситуация наблюдалась и в других отраслях.

По этим показателям Россия серьезно отставала от наиболее развитых в промышленном отношении стран. Так, годовая производительность одного фабрично-заводского рабочего России в 1908 году составляла 1810 рублей, в США в 1910 году – 6264 рублей. Уровень производительности труда в России был примерно в 3,5 раза ниже, чем в США.

Тем не менее успехи промышленного развития России были несомненны. Особенно быстро развивались такие регионы как Центральный, Северо-Западный, Южный и другие промышленные районы. При этом сохранялась наметившаяся еще в XIX веке неравномерность промышленного развития различных районов страны. Так, 6 промышленных районов из 17 экономических районов империи (Северо-Западный, Центрально-Промышленный, Уральский, Украинский, Польский и Прибалтийский), где проживало в общей сложности 52,1% населения страны и было сосредоточено 68,8% промышленных предприятий, давали 82,6% стоимости валовой продукции промышленности и концентрировали на своей территории 81,9% всех рабочих России. На всю остальную территорию (11 экономических районов) империи оставалось соответственно 31,2% предприятий, преимущественно мелких, где работало всего 18,1% рабочих и производилось 17,4% стоимости валовой промышленной продукции.

Если добавить, что именно в этих районах были сосредоточены наиболее важные отрасли промышленности (химическая, машиностроение, металлургия, нефтедобыча и т.д.), то становится ясным, что потенциал остальной территории страны использовался крайне слабо. С другой стороны, эти же данные свидетельствовали о наличии больших резервов в экономическом развитии. Примером этому может являться Сибирь, обладающая огромными естественными ресурсами, которая давала всего 1,8% промышленной продукции в самом начале века и начала быстро наращивать свой потенциал после строительства ж/д, правда, пока преимущественно в отраслях легкой и пищевой промышленности.

Накануне первой мировой войны поступления в национальный доход от промышленности сравнялись с поступлениями от сельского хозяйства. Страна быстро превращалась в аграрно-индустриальную. Продукция отечественной промышленности покрывала 80% внутреннего спроса на промтовары и успешно экспортировалась в другие страны.

Наряду с крупной промышленностью быстро развивалась и малая. Конечно их позиции были несопоставимы. Если стоимость валовой продукций крупной фабрично-заводской промышленности составляла в годы подъема 7,3 млрд. руб., а число предприятий 29,3 тыс., то для мелкой эти же данные определялись такими величинами: стоимость валовой продукции – 700 млн. руб., количество заведений – 150 тыс. Тем не менее, это был важный сектор экономики. Кроме того, в него входило 600 тыс. ремесленников (без найма или с одним наемным работником), а в зимнее время промыслами занимались еще 3,5-4 млн. человек. Вся эта разветвленная сеть мелких промысловых заведений и ремесленников чутко реагировала на потребности населения и промышленности, т.е. занимала свою определенную нишу в экономике. В отдельных отраслях, таких как хлебопекарная, кожевенная, швейная, обувная и др. мелкие заведения преобладали.

В целом структура крупной промышленности оставалась прежней «59% против 41% в пользу группы «Б».

По-прежнему сохранял свои позиции государственный сектор в промышленности. В целом, он составлял где-то около 40%.

Прежде всего, в государственный сектор входили крупные фабрики и заводы, главным образом военной промышленности и отраслях, обслуживающих нужды армии и флота. Быстро росла доля государства в железнодорожном хозяйстве страны, где она приближалась к 70%. К государственному сектору относились казенные леса, почта, телеграф и т.д. Естественно, что это требовало от государства активной экономической политики по управлению своей частью экономики и ускоряло процесс формирования государственного монополистического капитализма в виде создания различных органов по регулированию промышленности. Более подробно об этом мы будем говорить позже.

Казалось бы, в целом дела в российской промышленности обстояли неплохо. Однако наряду с позитивными изменениями сохранились и даже кое-где накапливались негативные тенденции. Во-первых, несмотря на высокие темпы развития, страна в несколько раз отставала от наиболее развитых стран по объему производства, не говоря о производстве на душу населения. Во-вторых, сохранение полуфеодальных пережитков обеспечивало развитие капитализма больше вширь, чем вглубь. В-третьих, распределение промышленности по территории империи было крайне неоднородным. В-четвертых, наблюдалось отставание сельского хозяйства от промышленности. В-пятых, при наличии высокотехнологичных производств сохранялась довольно высокая степень зависимости российской промышленности от западного оборудования. Можно еще привести множество других аргументов.

Другими словами, картина русской экономики была весьма противоречивой. На это накладывались вопиющие недостатки крайне неповоротливой бюрократической, в значительной степени дворянской, управленческой машины. Все это в полной степени проявилось в годы первой мировой войны. Обстановка, в которой приходилось промышленности работать в годы войны, коренным образом отличалась от обстановки мирного времени. Война дезорганизовала товарооборот, нарушила работу железных дорог, сократила импорт в Россию промышленного сырья и машин, сотни тысяч рабочих ушли в армию.

Все эти обстоятельства вызвали заминку в работе предприятий и привели к временному сокращению производства. Сильнее всего, естественно, пострадали те заводы и фабрики, которые работали на импортном сырье. Однако даже по официальным оценкам того времени в первые месяцы действий осложнения, вызванные войною, не имели такого острого характера, как предполагалось, охватив довольно узкий круг предприятий.

Происходят значительные изменения в структуре промышленности. Большое количество предприятий было закрыто. Правда, большая часть из них закрывалась временно, и после перепрофилирования начинала работать вновь. Так, приостановили работу винокуренные заводы, но позже они начали работать снова, выпуская, главным образом, взрывчатые вещества. Временное затруднение пережила нефтяная промышленность, которая затем продолжала в течение всей войны поддерживать производство на высоком уровне.

В более сложном положении оказалась деревообрабатывающая промышленность, ориентированная на экспорт каменноугольная. Так, Донецкий угольный бассейн, потеряв до 30% рабочих, так и не смог преодолеть возникшие трудности, которые не только не изживались, а наоборот с каждым месяцем войны углублялись.

Резко сократился выпуск продукции на предприятиях, не обслуживающих нужды войны, в частности, в пищевой, текстильной и т.д. промышленности. Это вело к сокращению выпуска гражданской продукции, товаров широкого потребления и соответственно к нарастанию товарного голода, росту цен, спекуляции и социальному недовольству.

Несколько иначе обстояло дело в других отраслях промышленности. В металлургии наблюдалось снижение частных заказов на металл, но одновременно возрастали казенные потребности. Поэтому производство чугуна и сортового железа со сталью осталось поначалу почти на прежнем уровне.

Химическая промышленность в первые месяцы сократила производство, т.к. многие виды сырья получали из Германии, но уже зимой 1914-1915 гг. начался подъем производства.

Таким образом, можно сделать вывод, что почти все предприятия за исключением небольшой группы казенных заводов реагировали на войну сокращением производства. Оно было вызвано разными причинами – призывом рабочих в армию, прекращением торговых связей с заграницей, перепрофилированием предприятий, нехваткой импортного сырья и т.д. Одни причины оказались временными и были быстро преодолены, другие, наоборот, оказывали свое негативное влияние на протяжении всей войны.

Преодоление возникших трудностей и налаживание работы экономики в новых условиях во многом зависело от способности государства мобилизовать все ресурсы страны на успешное доведение войны до победы.

Вот здесь в полной мере сказалась неповоротливость самодержавного бюрократического аппарата. До лета 1915 года правительство не предпринимало серьезных мер к привлечению всей промышленности, а не только казенной, к работе на оборону. Только крупные предприятия металлообрабатывающей промышленности и машиностроения были с первых дней войны обеспечены заказами на снаряды и артиллерию не меньше, чем на год вперед.

Лишь с весны 1915 года в связи с началом работы особой распределительной комиссии по артиллерийской части начинаются первые подвижки в этой области. Правда, казенные заводы приступили к расширению производства еще в январе-феврале 1915 года, но их мощностей явно не хватало.

Мобилизация промышленности дала толчок к перестройке большого количества мелких и средних предприятий. Мелкие заводы сельскохозяйственных машин, средние и мелкие механические мастерские начали производить снаряды и оружие. Процесс этот сопровождался закрытием значительного числа предприятий. Так, уже в 1915 году по данным фабричной инспекции число мелких и средних предприятий сократилось на 8,7%, а количество рабочих осталось практически на довоенном уровне. Это происходило из-за того, что перестроечный удар пришелся, прежде всего, на мелкие предприятия, а крупные, расширяя производство, увеличивали соответственно и число рабочих. Еще одна проблема, с которой столкнулась российская промышленность, - это зависимость от поставок союзников. Перед войной, как мы уже отмечали, российские заводы лишь на 56% удовлетворяли потребности промышленности в станках и другом оборудовании. По отдельным же позициям эта зависимость была еще выше.

Кроме того, неспособность российской промышленности полностью удовлетворять потребности армии собственными силами, поставила перед правительством дилемму: быстро мобилизовать возможности частной промышленности или сделать ставку на закупку оружия за рубежом.

Правительство ошибочно выбрало второй путь. В результате мобилизации отечественной промышленности не уделялось должного внимания, да и началась она всерьез, как мы уже отмечали, лишь летом 1915 года, что не позволяло полностью использовать собственные ресурсы. Деньги же, которые могли быть вложены внутри страны, стали широко, бездумно и бессистемно раскидывать на военные заказы в союзных и нейтральных странах. Такая политика правящих кругов приводила в изумление даже наших союзников и вызывала возмущение и горечь в России у людей, знавших возможности отечественной промышленности.

Так, только в США, которые были тогда нейтральными, было заказано 300 тыс. винтовок фирме Винчестер, 1,5 млн. – Ремингтон, 1,8 млн. – Вестингауз. Только первая из них выполнила заказ полностью к марту 1917 года. Две другие к тому же, заранее обусловленному сроку, выполнили лишь 10% заказа. Всего только в США за три года войны было размещено заказов на 1287 млн. золотых рублей. Если бы эти деньги были вложены внутри страны …

Предпринималось ли что-либо, чтобы наладить расширенное производство внутри страны и тем самым снизить степень зависимости России от поставок союзников? В общем, да. Российское государство довольно активно и раньше вмешивалось в экономику различными методами и способами: это и казенные расходы на развитие целых отраслей, и гарантированные госзаказы, и проведение соответствующей таможенной политики и т.д. и т.п.

Еще накануне войны в России возникло множество государственно-монополистических объединений: железнодорожной, военной промышленности и т.д. В годы первой мировой войны эти меры были дополнены мерами административного регулирования экономики. Государство начало более решительно вмешиваться в дела частной промышленности. Для этого были созданы новые бюрократические органы – «особые совещания», которые должны были координировать работу отраслей промышленности и транспорта. На практике это оборачивалось дублированием работы министерств, а то и полной неразберихой. Война вызвала к жизни создание таких общественных организаций, как Союз земств и Союз городов, которые затем объединились в Земгор (Всероссийский земский и городской союз), который был призван также способствовать мобилизации ресурсов страны на оборону.

Для координации усилий всех сил, преодоление неразберихи было создано Особое совещание по обороне с самыми широкими полномочиями. В него входили представители Государственного Совета, Думы, Земгора. Во главе стоял военный министр. Однако и эта организация не сумела решить проблем, стоящих перед страной, что свидетельствовало о слабости государственного аппарата и власти в целом, хотя в недрах этой организации предпринимались отдельные меры по выправлению положения вещей.

Забегая вперед, можно сказать, что не оправдала надежд и широко разрекламированная деятельность Земгора. Даже очень небольшие заказы простейших изделий (кирок, полевых кухонь и т.д.) были выполнены ими лишь на 60%. Высшее достижение земцев – поставка 100% рогожек.

Некоторые члены Особого совещания по обороне выступили за ликвидацию зависимости России от поставок союзников. Так об этом в своем докладе «О мобилизации русской промышленности» в декабре 1915 года заявил Литвинов-Фалинский. Однако доклад его был оставлен без каких бы то ни было последствий.

Свою программу по улучшению производства предложил начальник Главного артиллерийского управления А.А. Маниковский. Он предлагал создать для производства каждого отдельного вида боевого снаряжения группу заводов. Основное ядро каждой группы должны были составлять казенные заводы, которые должны были подключать к себе другие предприятия, посылая туда своих представителей для инструктирования и налаживания производства. Кроме того, Маниковский предлагал дополнительно построить 37 предприятий. Этот строительный проект первоначально оценивался в 60,7 млн. рублей, а с учетом роста цен в 1,5 млрд. рублей.

Таким образом, как считал А.А. Маниковский, Россия сумеет добиться независимости в снабжении армии.

Более того, казенные предприятия, по мнению Маниковского, должны были взять на себя 100% покрытия потребностей в особо сложных изделиях, тогда как менее сложные изделия должны были выпускаться и на казенных и на частных заводах, которые во время войны подключались бы к военному производству.

Существенным недостатком этой программы было то, что в ней отсутствовали предприятия по изготовлению самолетов, танков, бронеавтомобилей и т.д. По существу, программа ограничивалась стрелковым оружием и артиллерией.

Это может быть объяснено двумя фактами:

1. Технико-экономическая отсталость России и невозможность наладить производство этих видов вооружений, так как отсутствовала база и не было средств.

2. Недопонимание значения новых видов вооружения.

Безусловный плюс программы состоял в том, что она должна была решать не только текущие задачи, но и смотрела в будущее, в послевоенный период, когда могла потребоваться сила для решения международных проблем с союзниками.

Отметая упреки в дороговизне, Маниковский ссылался на опыт Франции, где заводы были построены по «бешенным ценам» военного времени, но с лихвой окупились. Его расчеты показывали, что заказы за границей обойдутся еще дороже. Однако неповоротливость государственного аппарата не позволила реализовать даже эту, в общем-то довольно скромную программу. В результате зависимость России не только сохранялась, но возрастала, хотя в целом производство оружия в стране выросло к 1917 г. в 10-12 раз.

Если же оценивать работу промышленности в целом, то можно отметить следующее: несмотря на отдельные попытки правительства и предпринимательских кругов улучшить положение дел, экономическая ситуация с конца 1915 г. начинает быстро ухудшаться. Правда, в 1916 г. удалось заметно улучшить снабжение армии оружием и боеприпасами, но это было сделано ценой ухудшения ситуации в тылу. Быстро нарастает товарный голод на товары гражданского профиля, ухудшалось положение с топливом, углублялся транспортный кризис, так как железные дороги не успевали обслуживать даже нужды фронта.

В самом общем виде картина в промышленности складывалась следующая: в 1914 г. прироста промышленной продукции практически не наблюдалось из-за перестройки экономики на военные рельсы. За 1915 и 1916 годы, по сравнению с довоенным уровнем, ценность промышленной продукции в денежном выражении увеличилась на 21% (1915 г. – на 12,5%; 1916 г. – на 7,8%). В 1917 г. происходит ее катастрофическое сокращение, чуть ли не вдвое. По отношению к совокупной ценности промышленной продукции в 1916 г., в 1917 г. она составила 63,59%. По сравнению с 1913 г. падение составило 77,3%.

При этом резко увеличились диспропорции в различных отраслях. Так, металлообрабатывающая промышленность, несмотря на спад в 1917 г., увеличила производство по отношению к 1913 году почти вдвое (193,1%), химическая – более, чем на половину (167,04%) и т.д. Но даже такой рост не покрывал колоссальных потребностей страны в продукции этих отраслей и мы были вынуждены обращаться к иностранным поставкам, выплачивая огромные суммы и тем самым подрывали и без того неважное положение в области финансов.

В других же отраслях наблюдалось падение производства. В пищевой промышленности объем производства в денежном выражении в 1917 г. по отношению к 1913 г. составил 42,8%, в обработке хлопка – 54,7%, в горной и горнозаводской промышленности - 52,6%. Количество добываемой нефти сократилось по сравнению с 1913 г. на 10,6%, добыча угля – на 20,6%, что в свою очередь привело к сокращению выплавки чугуна на 32,7%, а железа на 16,5% (см табл. 5). И это в условиях войны и нарастающей потребности в такого вида продукции.

Спад производства в топливно-энергетических отраслях имел решающее значение для всей экономики, но, прежде всего, для транспорта. Так, недостаток топлива, наряду с изношенностью подвижного состава и станционного хозяйства, вызвал к 1917 г. глубокий транспортный кризис, который способствовал еще большему обострению промышленного, продовольственного и социального кризисов. О положении на транспорте подробнее будет сказано чуть ниже.

Таким образом, в 1917 г. промышленность, несмотря на рост производства в оборонных отраслях, находилась в состоянии глубокого кризиса, из которого ее не могли вывести даже те попытки административного регулирования экономики, которые предпринимало правительство.

Кризис охватил и железнодорожный транспорт. Конечно, в конце XIX – начале XX вв. эта отрасль народного хозяйства развивалась очень бурно, высокими темпами, однако несмотря на неоспоримые успехи, развитие железнодорожного транспорта не отвечало в целом потребностям страны. Уже в 1909 г., когда грузооборот еще не достиг своего максимума, на железных дорогах скопились залежи грузов, достигшие 81 тыс. вагонов. Несмотря на меры, предпринимаемые по ликвидации такого положения вещей и строительство новых железнодорожных путей, к первой половине 1914 г. удалось сократить эти залежи лишь до 39 тыс. вагонов. И если в мирное время это как-то удавалось преодолеть, то война обнажила всю отсталость России в развитии железнодорожной сети.

Понимая опасность такого положения дел военное ведомство еще в конце 1913 г. – начале 1914 г. разработало план конкретных мероприятий по развитию железнодорожной сети в стратегических целях. Он предусматривал увеличение паровозного парка на 2 тыс. паровозов. Предусматривалось строительство 4790 верст новых железных дорог и укладка второй колеи на протяжении 2879 верст, перешивка узкоколейных дорог на широкую колею и др. меры по увеличению пропускной способности железных дорог, прежде всего, в европейской части. Была достигнута договоренность с правительством Франции о выделении ежегодных кредитов в 400-500 млн. франков в течение 5 лет. Таким образом, общая стоимость плана составила 750-900 млн. рублей только французских вложений, к которым прибавлялись и отечественные инвестиции. Однако реализации этого плана помешала война. Следовательно, военные трудности в работе железных дорог были в большей степени подготовлены всем предыдущим ходом событий и общей слабостью железнодорожного хозяйства, которое не соответствовало потенциальным потребностям империи.

В годы войны, несмотря на то, что правительство предпринимало меры по улучшению положения дел в железнодорожном хозяйстве (закупка подвижного состава, строительство новых железных дорог, регулирование перевозок и т.д.) положение постоянно ухудшалось. И хотя ценой неимоверных усилий за годы войны было построено 10,9 тыс. км железнодорожных путей (сюда входили и пристанционные), этого было явно недостаточно. Из-за усиленной эксплуатации и военных действий сокращался подвижный состав, а пополнение его не покрывало убыток. По сравнению с концом 1914 года число паровозов к концу 1916 года сократилось на 3234 шт., а вагонов на 76130 шт. Новые паровозы и локомотивы поступали плохо, так как предприятия в условиях кризиса не могли выполнять заказы. Так, к 1 января 1916 г. 15 заводов, изготовлявших товарные вагоны, не додали 11092 вагона, 8 паровозостроительных заводов – 286 паровозов. Не хватало рельсов, шпал. Так, программа выпуска рельсов на 1916г. была реализована чуть больше, чем на 50%. Не покрывала потребностей России и «помощь» союзников. Не полностью выполненные заказы не восполняли даже потерь железных дорог. Кроме того, низкая пропускная способность железных дорог приводила к тому, что и поставленная техника не использовались. Так, закупленные в США паровозы, которые начали поступать в конце 1916 г. – начале 1917 г., практически до конца гражданской войны не достигли Европейской части страны, так как транспортный кризис принял уже катастрофический характер.

Таким образом, к 1917 г. промышленность и транспорт России находились в состоянии глубокого кризиса. Причины этого состояния крылись не только в относительной технико-экономической отсталости страны, но и в неспособности царского правительства и самодержавного бюрократического аппарата наладить эффективное управление экономикой во время войны. Неповоротливость управления, коррупция, принявшая ужасающие размеры, непродуманная трата средств, ошибки в определении экономических приоритетов и т.д. – все это усугубляло и без того непростую ситуацию в экономике и в конечном итоге привело к революционному взрыву 1917 г.

Свой «вклад» в углубление кризиса внесли и предпринимательские круги России, у которых не хватало воли и сил предотвратить экономическую катастрофу, которая вызвала рост социального недовольства и в конечном итоге привела к взрыву. Война лишний раз показала слабость российской буржуазии, ее неспособность противостоять самодержавию в деле налаживания экономики, нежелание поступиться частью прибыли во имя предотвращения революции.

Концентрация производства и капитала и образование монополий
Рассмотрим теперь такую проблему как концентрация и монополизация промышленности, рабочей силы и капитала.

Бурное развитие промышленности в первое десятилетие XX века сопровождалось, как и в других странах, концентрацией рабочей силы, производства, капитала и образованием монополий, которое прошло несколько этапов.

Правда, процесс этот имел целый ряд особенностей. Высокоразвитые формы промышленного и финансового капитала сочетались с отсталыми формами землевладения, высокой степенью зависимости от мирового финансового капитала. Российская промышленность практически не прошла периода свободной конкуренции и с самого начала проявила тенденцию к монополизации, что в сочетании с значительным государственным воздействием на экономику противоречило развитию рыночной системы и предопределяло целый ряд особенностей.

Для промышленности России всегда был характерен крупный размер мануфактур, а затем и фабрик. Возникновению крупных предприятий способствовало, во-первых, наличие большого внутреннего рынка, обеспечивавшего спрос на продукцию, а во-вторых, большая роль феодального, а затем и капиталистического государства в экономике России. Так, анализ причин быстрого развития тяжелой промышленности в период промышленного подъема показывает, что он был невозможным без государственной помощи. Частный отечественный бизнес стремится в легкую или, в лучшем случае, горнодобывающую промышленность. Поэтому развитие других отраслей тяжелой промышленности шло либо при активной роли государства, либо благодаря иностранным инвестициям.

Возникновению крупных предприятий способствовала также концентрация капитала. Крупные предприятия были технически оснащены лучше, чем мелкие и, следовательно, имели более высокий уровень производительности труда, что позволяло им успешнее выступать на внутреннем и внешнем рынке.

Кроме того, нужно учесть, что в силу более позднего развития капитализма в России, у нас использовались новейшие для тогдашнего уровня техники, формы организации производства.

Уровень концентрации производства и рабочей силы к началу XX века можно проиллюстрировать следующими данными.

На 1901 год в европейской России насчитывалось 18102 предприятия, подчиненных надзору фабричной инспекции, на которых работало 1701650 человек. При этом на 243 наиболее крупных из них, что составляло 1,3% от общего числа заведений, работало более полумиллиона человек (525673 чел.), или 30,9% от общего числа рабочих.

Кроме того, еще 15,8% рабочих работало на 403 предприятиях, где число работников колебалось от 500 до 1000 человек. Таким образом, 3,5% предприятий сосредоточили у себя 46,7% рабочей силы.

То же наблюдалось и с выпуском продукции. Например, по данным на 1900 г. соотношение производительности металлургических заводов на Урале и в Донецко-Криворожском бассейне выражалось следующими цифрами: на Урале 76 заводов, на юге России – 20. Выплавка чугуна на 1 завод на Урале – 663 тыс. пуд., на Юге – 4600 тыс. Выплавка на 1 домну – 359 тыс. пуд. и 2040 тыс. пуд. соответственно. Аналогичные данные можно провести и по другим отраслям.

Наконец, на размер предприятий в России оказывала влияние высокая степень комбинирования производства в ряде отраслей, что позволяло сокращать издержки, снижало зависимость от смежных производств и позволяло получать более высокую прибыль по сравнению с некомбинированными предприятиями.

Наиболее высокая степень комбинирования наблюдалось в хлопчатобумажной промышленности. Например, в 1912 году количество рабочих и оборудования на комбинированных и некомбинированных предприятиях хлопчатобумажной промышленности распределялось следующим образом:
1   2   3   4   5   6   7



Рефераты Практические задания Лекции
Учебный контент

© ref.rushkolnik.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации