Уголовно-правовая характеристика насильственных преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности

скачать (546.3 kb.)

1   2   3   4   5   6

2.2 Характеристика субъективных признаков изнасилования и насильственных действий сексуального характера
«Субъективная сторона преступления - это психическая деятельность лица, которая связана с совершением преступления, и которая образует его внутреннюю сущность».

Содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков как вина, мотив и цель. Эти признаки органически связаны между собой и взаимозависимы, однако представляют психологические явления с самостоятельным содержанием, и ни одно из них не включает другое в качестве составной части.

Юридическое значение каждого из признаков субъективной стороны различно.

Вина - обязательный признак любого преступления. Вину в современном уголовном праве России принято понимать как психическое (интеллектуальное и волевое) отношение к своему деянию и его последствиям. Мотив и цель - факультативные признаки состава преступления.

Мотив преступления - это обусловленное определенными потребностями и интересами побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и проявляется в нем.

Цель преступления - это идеальная (мыслительная) модель будущего желаемого результата, к причинению которого стремится правонарушитель посредством совершения преступления.

В специальной литературе отмечается, что, хотя мотив и цель имеют много общего, они не тождественны. Эту мысль разделяют все авторы без исключения.

Субъективная сторона изнасилования характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что он совершает половой акт в результате насилия, без согласия потерпевшей и вопреки ее воле и желает его совершения.

Мотивы преступления не имеют значения для квалификации деяния, но их установление необходимо для индивидуализации наказания. Чаще всего мотивом совершения изнасилования является удовлетворение половой страсти. Но встречаются и другие мотивы, например месть, унижение человеческого достоинства.

Субъектом изнасилования может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее четырнадцати лет (субъект общий), но исполнителем преступления может быть только лицо мужского пола.

Субъективная сторона насильственных действий сексуального характера характеризуется только прямым умыслом, а также сексуальными мотивом и целью. Интеллектуальный элемент умысла выражается в осознании виновным общественной опасности насильственных действий сексуального характера, волевой элемент - в желании их совершить под воздействием половой страсти и с целью ее удовлетворения.

Особо квалифицированные проявления насильственных действий сексуального характера (п. п. «а» и «б» ч. 3 ст. 132) допускают сочетание прямого умысла и неосторожности в виде легкомыслия либо небрежности, что позволяет отнести названные деяния к преступлениям с двумя формами вины. Но и в этом случае, согласно ст. 27 УК РФ, указанное преступление в целом признается умышленным.

Следует особо подчеркнуть, что мотивы и цели в качестве признаков субъективной стороны насильственных действий сексуального характера законодателем прямо не называются, однако (по аналогии с конкретными формами хищений) предполагаются.

Исходя из самой сущности данного преступления, можно сделать вывод, что для него имманентно (внутренне) присущи только сексуальные мотивы (половое влечение, либидо) и цель (стремление удовлетворить половую страсть). Что же касается иных мотивов и целей (например, хулиганских побуждений, мести, садизма, корысти и т.д.), то они вполне возможны в сочетании с сексуальными (если речь идет об исполнителе) либо без такого сочетания (если речь идет о других соучастниках этого преступления).

Субъект анализируемого преступления физическое, вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста. Его половая принадлежность зависит от конкретного вида насильственных действий сексуального характера. При мужеложстве в таком качестве выступает только мужчина, при лесбиянстве - только женщина, при иных действиях сексуального характера - как мужчина, так и женщина. Лица другого (противоположного) пола, принимающие участие в мужеложстве или лесбиянстве, несут ответственность как организаторы, подстрекатели, пособники либо соисполнители. В последнем случае нужно установить, что они действовали в составе группы и применяли к потерпевшему физическое или психическое насилие. Пункт «а» ч. 3 ст. 131 УК предусматривает ответственность за изнасилование несовершеннолетней, не достигшей 18-летнего возраста, а п. «б» ч. 4 ст. 131 УК - потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста.

Согласно ч. 1 ст. 87 УК, несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет.

Уголовная ответственность за совершение изнасилования несовершеннолетней наступает лишь в случае, когда виновное лицо осознает или допускает, что совершает изнасилование несовершеннолетней. О возрасте потерпевшей ему может быть известно в связи с различными обстоятельствами например, по сообщению самой потерпевшей о своем несовершеннолетии, по внешнему облику в связи с родством, знакомством и т.д. Если виновное лицо добросовестно заблуждалось относительно возраста потерпевшей, ошибочно полагая, что она взрослая, то ответственность по данному квалифицирующему признаку исключается.

Проблема осознания возраста потерпевшего лица в половых преступлениях до сих пор не решена окончательно. Обусловлено это тем, что оттенки знания о возрасте потерпевшего лица могут различаться: от «точно знаю» (т.е. «заведомо») до «может, ей столько, а может и нет», «скорее да, чем нет», «скорее нет, чем да». То есть возраст потерпевшего лица может входить в структуру интеллектуального элемента умысла в виде знания, предположения, допущения и т.п. вариантов, которые говорят о том, что виновный допускал неисключенность наличия соответствующего факта. Допустимо ли такое «дробление» интеллектуального элемента умысла (когда одни факты известны лицу достоверно, а другие предположительно), является предметом спора в теории уголовного права.

Верховным судом Республики Коми 30 ноября 2010 г. С. осужден по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ, ч. 1 ст. 116 УК РФ, ч. 1 ст. 119 УК РФ, п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ. По совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначено тринадцать лет лишения свободы.

По приговору суда С. признан виновным в изнасиловании, иных действиях сексуального характера, нанесении побоев и угрозе убийством.

В кассационном представлении указывалось, что в части квалификации действий С. по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ за совершение изнасилования малолетней К. приговор является незаконным и необоснованным в связи с неправильным применением уголовного закона.

Установлено, что С. совершил изнасилование тринадцатилетней К.

Следствием эти действия были квалифицированы по п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ как изнасилование в отношении беспомощной потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста.

Переквалифицируя содеянное на п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ как совершение изнасилования в отношении несовершеннолетней, суд исходил из недоказанности факта осознания С. действительного малолетнего возраста потерпевшей. Выводы суда в этой части, по мнению прокурора, не основаны на уголовном законе, поскольку согласно изменениям, внесенным в Уголовный кодекс РФ Федеральным законом от 27 июля 2009 г. N 215-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации", признак заведомости для виновного малолетнего возраста потерпевшей был исключен, в связи, с чем на момент совершения преступления и в настоящее время данный факт правового значения не имеет. Изменение судом объема обвинения, по мнению автора представления, повлияло на назначенное С. наказание, которое является несправедливым в силу чрезмерной мягкости.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 31 января 2011 г. кассационное представление оставила без удовлетворения, а приговор - без изменения по следующим основаниям.

Действия осужденного в отношении потерпевшей К. суд обоснованно квалифицировал по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ.

В судебном заседании С. показал, что не знал достоверно возраст К., думал, что ей четырнадцать - пятнадцать лет.

Как установил суд, внешние данные потерпевшей не свидетельствуют об очевидности ее малолетнего возраста.

Данный вывод суда полностью соответствует требованиям ст. 25 УК РФ, в соответствии с которой умышленным преступлением признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

Изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей. Этот особо квалифицированный вид изнасилования, предусмотренный п. «а» ч. 4 ст. 131 УК, предполагает двойную форму вины: прямой умысел по отношению к изнасилованию и неосторожность в виде легкомыслия или небрежности по отношению к смерти потерпевшей. Такое последствие должно находится в необходимой причинной связи с действиями виновного. Дополнительной квалификации подобных действий по ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности) не требуется.

В случае если в процессе изнасилования или покушения на него совершено умышленное убийство, действия виновного также квалифицируются по п. «а» ч. 4 ст. 131 УК и по совокупности по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК.

Согласно позиции Верховного Суда РФ, лицо, непосредственно не участвовавшее в лишении жизни потерпевшей, не может быть признано исполнителем преступления.

Согласно приговору, после совершения осужденными К. и Т. изнасилования потерпевшей, К. забрал у нее кольцо, цепочку и мобильный телефон. Затем К. предложил Т. убить потерпевшую, поскольку она может заявить об изнасиловании в правоохранительные органы.

В тот момент, когда К. отвлекал внимание потерпевшей, Т. набросил ей на шею антенный кабель и стал душить. Осужденный К. выбежал из квартиры, а Т. нанес потерпевшей кухонным ножом удар в грудь. После того как К. вернулся, осужденные подожгли квартиру и скрылись.

Действия осужденного К. квалифицированы судом по п. п. «ж», «к» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 2 ст. 131, п. «а» ч. 2 ст. 161, ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации переквалифицировала действия К. с п. п. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. ч. 4 и 5 ст. 33 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ как соучастие в виде подстрекательства и пособничества в убийстве, сопряженном с изнасилованием.

Из обстоятельств, установленных судом, следует, что непосредственно в лишении жизни потерпевшей принял участие только один Т., который душил потерпевшую, а затем нанес ей удар ножом в область груди, отчего и наступила ее смерть.

К. во время лишения жизни потерпевшей насильственных действий по отношению к ней не совершал, а лишь предложил убить ее, отвлек ее внимание, когда Т. стал наматывать на ее шею антенный кабель.

Если же умысел на совершение убийства возник после изнасилования (например, с целью сокрытия преступления или по мотивам мести за сопротивление, оказанное потерпевшей при изнасиловании), то налицо два самостоятельных преступления - изнасилование, которое должно квалифицироваться в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков по соответствующей части ст. 131 УК, и убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление, по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК.

Пункт «б» ч. 3 ст. 131 УК, кроме изнасилования, повлекшего заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, предусматривает изнасилование, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иные тяжкие последствия. Как и при изнасиловании, повлекшем смерть потерпевшей, при квалификации действий виновного по указанным квалифицирующим признакам необходимо установить двойную форму вины по отношению к изнасилованию и к наступившим последствиям, а также необходимую причинную связь между действиями виновного и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иным тяжким последствиям.

Таким образом, для характеристики субъективных признаков составов преступлений, предусмотренных ст.ст. 131, 132 УК РФ важно установление формы вины, то есть действительного отношения виновного к совершаемому им общественно опасному деянию и возможным общественно опасным последствиям. Особую актуальность в рамках рассматриваемого вопроса имеет осознание виновным возраста потерпевшей при совершении изнасилования и насильственных действий сексуального характера несовершеннолетней, а также установление двойной формы вины, характерной для многих квалифицированных видов рассматриваемых преступлений.
2.3 Проблемы квалификации составов преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации
При квалификации рассматриваемых в настоящем исследовании преступлений возникают некоторые трудности, связанные с разграничением изнасилования, насильственных действий сексуального характера от иных преступлений против личности.

Проблемы, возникающие при квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера, требуют практически значимого и эффективного их решения.

Для целей устранения проблем квалификации данных преступлений служат, прежде всего, руководящие разъяснения высшей судебной инстанции - упомянутое уже в данной работе Постановление Пленума Верховного Суда РФ о судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131, 132 УК РФ.

Однако не все существующие на практике проблемы квалификации половых преступлений данной группы разрешены в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ. Некоторые из них не нашли на сегодняшний день отражения в указанном Постановлении.

Постараемся в рамках данной работы обобщить и проанализировать существующие проблемы квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера.

Итак, начнем с проблемы момента окончания рассматриваемых преступлений.

Как было отмечено ранее, изнасилование и совершение насильственных действий сексуального характера следует считать оконченными соответственно с момента начала полового акта, акта мужеложства, лесбиянства и иных действий сексуального характера, предусмотренных объективной стороной данных составов преступлений, независимо от их завершения и наступивших опасных последствий.

Однако при решении вопроса о том, содержится ли в действиях лица оконченный состав указанных преступлений либо лишь признаки покушения на совершение таких преступных действий, судам следует выяснять, действовало ли лицо с целью совершить изнасилование или насильственные действия сексуального характера, а также явилось ли примененное насилие средством к достижению указанной цели, которая не была осуществлена по независящим от него причинам. При этом необходимо отличать покушение на изнасилование от насильственных действий сексуального характера, а также покушений на преступления, предусмотренные статьями 131 и 132 УК РФ, от оконченных преступлений, подпадающих под иные статьи УК РФ, предусматривающие ответственность за преступления против здоровья, чести и достоинства личности.

Покушение на изнасилование необходимо отграничивать от добровольного отказа от совершения преступления (ст. 31 УК РФ), что исключает уголовную ответственность. Если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно, т.е. не вследствие причин, возникших помимо его воли, и окончательно отказалось от совершения изнасилования, содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления. Иными словами, добровольный отказ (при наличии указанных в ст. 31 УК РФ условий) возможен до начала естественного физиологического акта. Не может считаться добровольным отказ, если, преодолев сопротивление потерпевшей, виновный не смог продолжить свои действия по физиологическим или иным причинам, не связанным с его волей (например, исчезновение эрекции).

Рассмотрим пример из судебной практики. По приговору окружного военного суда от 16 сентября 2010 г. Б. осужден по ч.1 ст.222, ч.3 ст.30 и п.»б» ч.4 ст.131, п.»б» ч.4 ст.132 УК РФ.

Б. признан виновным в покушении на изнасилование, соединенном с угрозой убийством, потерпевшей С., не достигшей четырнадцатилетнего возраста, и совершении с ней иных насильственных действий сексуального характера, соединенных с угрозой убийством, а также в приобретении, ношении и хранении боевых патронов и гранат, в покушении на сбыт и сбыте гранат.

При рассмотрении дела суд не признал обстоятельством, смягчающим наказание, явку с повинной Б.

В кассационной жалобе защитник осужденного адвокат К. указал на необоснованное непризнание судом явки с повинной Б. в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, что наряду с иными характеризующими его обстоятельствами является основанием для смягчения Б. наказания.

Военная коллегия не нашла оснований для признания заявления о явке с повинной обстоятельством, смягчающим наказание, указав следующее.

Как установлено судом, Б. во время совершения в отношении ребенка насильственных действий сексуального характера и покушения на изнасилование был застигнут на месте преступления отцом потерпевшей, который пресек его преступные действия и доставил в штаб воинской части, где в последующем он был передан следственным органам.

Изложенное указывает на отсутствие в последующем признании Б. в совершенных преступлениях признака добровольности.

По смыслу уголовного закона (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ) явкой с повинной в качестве смягчающего наказание обстоятельства может признаваться заявление или сообщение о преступлении, которое сделано добровольно.

При таких данных вывод суда об отсутствии у Б. смягчающего наказание обстоятельства - явки с повинной является правильным.

В случае если в фактически совершенных действиях виновного содержится состав иного преступления (хулиганства, оскорбления, нанесения побоев или причинения вреда здоровью потерпевшей), деяние квалифицируется по соответствующим статьям УК РФ.

В тех ситуациях, когда совершение нескольких половых актов охватывалось умыслом виновного, содеянное следует квалифицировать как единое продолжаемое преступление. О единстве умысла могут свидетельствовать такие обстоятельства, как совершение нескольких половых актов без перерыва или с перерывом на короткое время. При этом единое преступление будет иметь место только в случае совершения тождественных действий. Поэтому если умыслом лица охватывается совершение им (в любой последовательности) изнасилования и насильственных действий сексуального характера в отношении одной и той же потерпевшей, содеянное следует оценивать как совокупность преступлений, предусмотренных ст. 131 и 132 УК РФ. При этом для квалификации содеянного не имеет значения, был ли разрыв во времени в ходе совершения в отношении потерпевшей изнасилования и насильственных действий сексуального характера.

Квалификация изнасилования как совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. «а» ч. 2) имеет место в случаях, когда лица, принимавшие участие в изнасиловании, действовали согласованно в отношении потерпевшей, причем как групповое изнасилование должны квалифицироваться не только действия лиц, совершивших насильственный половой акт, но и действия лиц, содействовавших им путем применения к потерпевшей физического или психического насилия. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта, но путем применения насилия, к потерпевшей содействовавших другим в ее изнасиловании, должны квалифицироваться как соисполнительство в групповом изнасиловании. Действия виновных, содействовавших другим в изнасиловании потерпевшей путем применения насилия к иным (близким или препятствующим изнасилованию) лицам, содействовавших совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации виновному лицу либо устранением препятствий и т. п. должны квалифицироваться как пособничество.

Изнасилование признается совершенным группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергается изнасилованию одна или несколько потерпевших, но и тогда, когда виновные лица, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу его применения в отношении нескольких женщин, затем совершают насильственный половой акт с каждой или хотя бы с одной из них.

В случае, когда лица, участвующие в изнасиловании, не оказывают друг другу содействия, они не могут нести ответственность за изнасилование, совершенное группой лиц. Действия каждого из них (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) должны квалифицироваться по ч. 1 статьи 131 УК РФ.

Пленум ВС РФ в своем постановления от 15.06.2004 № 11 отказался от положения, сформулированного в п. 9 ранее действовавшего постановления Пленума ВС РФ № 4, согласно которому действия участника группового изнасилования подлежали квалификации по п. «б» ч. 2 статьи 131 УК РФ независимо от того, что остальные участники преступления не были привлечены к уголовной ответственности ввиду их невменяемости или по другим предусмотренным законом основаниям. Данное разъяснение противоречило общей концепции института соучастия, согласно которой не признается соучастием совместное совершение преступления с лицом, не подлежащим уголовной ответственности в силу невменяемости или малолетнего возраста.

Изнасилование, совершенное организованной группой, означает, что преступление осуществлено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (изнасилования или любого другого). Все участники организованной группы независимо от выполняемой роли признаются соисполнителями. Их действия квалифицируются по ст. 131 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Оконченным групповое изнасилование следует считать с момента начала полового акта первым участником.

Групповым изнасилованием должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственный половой акт, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшей. При этом действия последних следует квалифицировать как соисполнительство в групповом изнасиловании (ч. 2 ст. 33 УК) (п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11).

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью является квалифицирующим для ч. 2 ст. 131 УК признаком только в том случае, если угроза немедленного применения насилия осуществлялась с целью преодоления сопротивления потерпевшей при изнасиловании. Такая угроза охватывается п. «б» ч. 2 ст. 131 УК и не требует дополнительной квалификации по ст. 119 УК РФ.

Посредством психического воздействия субъект насилия старается направить волю своей жертвы на выполнение или невыполнение нужных ему действий. При этом возможны и побочные последствия психического насилия (например, возникновение у потерпевшего стрессового состояния, получение им психической травмы или даже временное психическое заболевание). Между тем из этого не следует, что угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью обязательно во всех случаях влечет за собой психическую травму, что и должно быть юридическим фактом признания психического насилия реальным. Однако и отсутствие психической травмы тоже не может служить основанием для непризнания факта психического насилия.

Анализ сущностного содержания физического и психического насилия позволил сделать вывод, что различие двух этих форм состоит в том, что физическое насилие нарушает телесную неприкосновенность человека, причиняет ему телесную, физическую травму или ограничивает физическую свободу действий либо может вызвать органические и функциональные изменения в его организме. Психическое же насилие рассчитано на непосредственное информационное воздействие на психику другого человека с целью подавления или ограничения свободы воли потерпевшего. Эта цель является стратегической в психическом насилии. Само воздействие на психику может и не быть противоправным (исключение составляет ст. 119 УК). Во всех остальных случаях, где психическое насилие является конструктивным признаком состава, оно противоправно лишь тогда, когда является средством совершения преступления.

Постоянство воспроизведения в соответствующей социальной системе конкретного явления (в том числе и психического насилия), носит не случайный характер. Это позволяет заключить, что психическое насилие выполняет в обществе определенные социальные функции.

Как физическое, так и психическое насилие имеет определенную социальную и психологическую сущность и значение, далеко не всегда негативное. Обычно насилие характеризуется как фактор, изначально несущий в себе деструктивное, разрушительное начало. Однако в оценке насилия используется и иной подход, позволяющий видеть в нем не только негативные аспекты, но и конструктивную, созидательную роль. Такой взгляд основывается на рассуждениях о том, что показатели преступности сигнализируют обществу об определенном его состоянии. А поскольку это так, то в соответствии с законами диалектики насилие играет и положительную социальную роль, а именно: несет информационную сигнальную нагрузку о нарушениях, сбоях или отклонениях от заданного пути развития.

Полагаем, что если пренебречь такими составляющими человеческого развития, как духовность, нравственность, а основными критериями прогресса считать материальные блага, то, конечно, можно увидеть некие

положительные элементы и в насилии. Например, физическое насилие в рабовладельческую эпоху выступало как средство понуждения к труду. Созидательную же функцию выполнял сам труд. Но, ни физическое, ни психическое насилие само по себе ничего не создает: ни материальных ценностей (путем насилия они только перераспределяются), ни духовных, ни интеллектуальных. На основе насилия нельзя стать ни образованным, ни эрудированным, ни добрым. Насилие в любом случае выступает лишь как средство достижения социально значимых целей. В частности, угроза и устрашение, являясь средствами превентивного воздействия на фундаментальные чувства людей, позволяют эффективно и эффектно управлять отдельными социальными и политическими процессами и человеческим обществом. Этим обусловлено то, что устрашение, как форма управления социумом известно, с незапамятных времен.

Развитие расстройств, связанных со стрессом, вызванных угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, может выражаться не только в невидимых на первый взгляд психических расстройствах, но и отражаться на физическом (соматическом) состоянии человека. Данные последствия находятся в зависимости от психофизиологических особенностей потерпевшего, его способности правильно понять и оценить смысл угроз, намерений и степени готовности насильника реализовать высказанную угрозу. Это имеет значение для установления того, что следует брать за основу криминализации угрозы - ее субъективное восприятие потерпевшим, конкретные действия, подчеркивающие серьезность намерения, или и то и другое вместе.

Взяв за основу определение психического насилия, под которым предлагается понимать обещание применить физическое насилие с целью заставить лицо совершить действия либо воздержаться от этих действий, можно заключить, что психическое насилие состоит в угрозе, то есть в запугивании потерпевшего возможными нежелательными для него, его родственников или друзей последствиями в виде физического насилия. Такое действие является потенциальным нарушением прав человека. Даже если угроза остается неисполненной, она способна нарушить физическую и психическую неприкосновенность человека, вынуждая его изменить свой привычный образ жизни (поменять место жительства, отказаться от своего права на что-то, прекратить свое участие в какой-либо деятельности и т. п.). Угроза может отрицательно воздействовать на человека, нарушая его нормальную жизнь, поскольку адресат (потерпевший) знает, что такие угрозы достаточно часто связаны с последующими посягательствами на жизнь, предшествуют жестокому, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению, похищению или другим формам нарушения прав человека.

Это обусловливает то, что в отечественной и зарубежной законодательной практике угрозе как правовой категории отведена многозначная роль.

Термин «угроза» используется в российском уголовном законодательстве достаточно часто, причем нередко в сочетании с другими уголовно-правовыми категориями, однако УК РФ не раскрывает их содержания. Установление уголовно-правовой сущности угрозы является ключевой проблемой, имеющей не только научное, но и большое практическое значение. Выделяют три критерия, которые следует учитывать при определении степени общественной опасности угрозы: а) важность того блага, на которое она направлена; б) степень тяжести возможного вреда, вероятного ущерба; в) реальность осуществления угрозы.

По п. «б» ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется также изнасилование, совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или другим лицам. Особая жестокость может выражаться в применении пыток, глумлении над потерпевшей, истязании ее или других лиц. Особая жестокость может проявляться также в изнасиловании потерпевшей на глазах жениха, мужа, родителей, детей и других близких людей.

Изнасилование, повлекшее заражение потерпевшей венерическим заболеванием или ВИЧ-инфекцией, квалифицируется соответственно по п. «в» ч. 2 или п. «б» ч. 3 ст. 131 УК. Виновный должен знать о наличии у него венерической болезни или ВИЧ-инфекции. Президиум Верховного Суда РФ в постановлении по конкретному делу, обосновывая особо тяжкие последствия, связанные с заражением сифилисом при изнасиловании, указал, что сифилис может привести к тяжелым заболеваниям внутренних органов: пороку сердца, гепатиту, поражению сосудов, костей, органов зрения, центральной и периферической нервной системы, которые в отдельных случаях ведут к инвалидности больного. Кроме того, сифилис вызывает при беременности потерпевшей поражение плода в виде врожденного сифилиса.

Согласно п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11 действия лица, знавшего о наличии у него заболевания СПИД и заразившего потерпевшую либо заведомо поставившего ее в опасность заражения этой болезнью, следует квалифицировать по совокупности преступлений ст. 131 и 132 УК РФ.

С принятием Уголовного кодекса РФ, включившего в качестве признака квалифицированного состава заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, указанная рекомендация утратила силу. Правы А.Н. Игнатов и Ю.И. Ляпунов, считающие, что если менее опасное преступление является признаком другого более опасного преступления и непосредственно указано в диспозиции соответствующей уголовно-правовой нормы (в данном случае в диспозиции ч. 2 ст. 131 УК РФ), то оно поглощается более опасным преступлением и не нуждается в самостоятельной правовой оценке, поскольку уже учтено законодателем.

Особо квалифицирующие признаки изнасилования расположены в ч. 3 и 4 ст. 131 УК РФ:

. Изнасилование:

а) несовершеннолетней;

б) повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, заражение ее ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия, - наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до двадцати лет или без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет.

. Изнасилование:

а) повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей;

б) потерпевшей, не достигшей четырнадцатилетнего возраста.

. Деяние, предусмотренное пунктом "б" части четвертой настоящей статьи, совершенное лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего.

Согласно п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11, изнасилование или насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными с особой жестокостью, если в процессе этих действий потерпевшему лицу или другим лицам умышленно причинены физические или нравственные мучения и страдания. Особая жестокость может выражаться в издевательстве и глумлении над потерпевшим лицом, истязании в процессе изнасилования, в причинении телесных повреждений, в совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера в присутствии родных или близких потерпевшего лица, а также в способе подавления сопротивления, вызывающем тяжелые физические либо нравственные мучения и страдания самого потерпевшего лица или других лиц. При этом суду следует иметь в виду, что при квалификации таких действий по признаку особой жестокости необходимо устанавливать умысел виновного лица на причинение потерпевшим лицам особых мучений и страданий.

Законодатель в п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ указал в качестве самостоятельного признака особо квалифицированного изнасилования причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью, в содержание которого входит и тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.

Некоторые авторы, несмотря на новую формулировку закона, остаются по рассматриваемому вопросу на прежних позициях. Так, Л.А. Соя-Серко пишет: «К иным тяжким последствиям необходимо относить все виды причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей, перечисленные в ч. 1 ст. 111 УК, не опасные для жизни, но отнесенные к тяжким по исходу (по фактически наступившим последствиям)». Такая позиция, хотя и соответствует требованиям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г., но противоречит п. «б» ч. 3 ст. 131 УК, предусматривающему причинение любого тяжкого вреда здоровью потерпевшей в качестве самостоятельного особо квалифицирующего признака изнасилования.

Согласно п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ, особо квалифицирующим признаком является неосторожное причинение при изнасиловании тяжкого вреда здоровью, и поэтому умышленное причинение такого вреда не охватывается данной статьей и, подобно квалификации умышленного убийства, совершенного при изнасиловании, квалифицируемого по совокупности п. «б» ч. 3 ст. 131 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК, должно квалифицироваться по совокупности п. «б» ч. 3 ст. 131 и ст. 111 УК.

Пример из судебной практики. Совершение осужденными в отношении потерпевшей насильственных действий сексуального характера с последующим ее убийством с целью сокрытия этих действий правильно квалифицированы судом по п. п. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 и п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ.

По приговору окружного военного суда от 9 сентября 2010 г. П., К. осуждены за совершение ряда преступлений, а П. и К. в том числе преступлений, предусмотренных п. п. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 и п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ. П. и К. признаны виновными в числе прочих преступлений в совершении по предварительному сговору насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшей Ш. и ее последующем убийстве с целью воспрепятствовать высказанному потерпевшей намерению сообщить в правоохранительные органы о совершенном ими преступлении.

В кассационных жалобах осужденные П. и К., считая ошибочной квалификацию судом их действий по п. п. «ж», «к» ч. 2 ст. 105 и п. «а» ч. 2 ст. 132 УК РФ, в результате чего, по их мнению, они за одно и то же деяние наказаны дважды, просили приговор изменить и снизить назначенное наказание.

Рассмотрев дело в кассационном порядке, Военная коллегия приговор оставила без изменения, а кассационные жалобы осужденных без изменения, указав в обоснование следующее.

В суде установлено, что после совершения П. и К. по предварительной договоренности насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшей Ш., последняя заявила, что сообщит о совершенном ими преступлении в правоохранительные органы.

В связи с этим осужденные решили убить Ш. Они нанесли ей большое количество ударов руками и ногами по голове, а когда потерпевшая упала и потеряла сознание - поочередно с высоты собственного роста по нескольку раз бросили на голову потерпевшей камень весом около 11 килограмм, отчего Ш. скончалась на месте.

По смыслу закона под убийством, сопряженным с насильственными действиями сексуального характера, следует понимать убийство в процессе совершения указанного преступления или с целью его сокрытия, а также совершенное, например, по мотивам мести за оказанное сопротивление при совершении этого преступления. Учитывая, что при этом совершаются два самостоятельных преступления, содеянное следует квалифицировать по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ и по соответствующей части ст. 132 УК РФ.

При таких данных действия П. и К. квалифицированы правильно.

С учетом изложенного, а также данных о личности осужденных Военная коллегия Верховного Суда РФ не нашла оснований и для смягчения им наказания.

Для квалификации по п. «а» и «б» ч. 3 ст. 131 УК как изнасилования, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшей, причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иные тяжкие последствия, требуется, во-первых, установление причинной связи между совершенным лицом изнасилованием и наступившими указанными последствиями. «По смыслу закона как сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера следует рассматривать умышленное причинение вреда здоровью перед началом указанных действий или в процессе их совершения с целью преодоления сопротивления потерпевшей или его предотвращения, а также для подавления ее воли. В этом случае применение насилия полностью охватывается диспозицией ст. 131, 132 УК РФ, и дополнительной квалификации по другим статьям в преступлениях против личности не требуется» (постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2004 г.).

Субъективная сторона такого преступления должна характеризоваться двойной виной (ст. 27 УК РФ), т.е. умыслом (прямым) по отношению к насильственному половому сношению и неосторожностью (самонадеянностью или небрежностью) по отношению к указанным последствиям.

Так, Ф. был осужден по ч. 3 ст. 30 и п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ за покушение на изнасилование группой лиц несовершеннолетней Ж., повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей. Ф. и Р. (скрывшийся впоследствии от следствия) в нетрезвом состоянии, оказавшись на балконе, расположенном между восьмым и девятым этажами дома, с несовершеннолетней Ж., стали требовать от нее совершения с ними полового акта. Ф. начал срывать с нее одежду и спустил с себя брюки, а Р. приказал быстро раздеться, готовясь к изнасилованию после Ф. Потерпевшая, осознавая неотвратимость группового изнасилования и пытаясь спастись, влезла на окно декоративной решетки балкона, но упала на асфальт и разбилась насмерть. Верховный Суд РФ, рассмотрев дело в кассационном порядке, согласился с квалификацией действий Ф., данной в приговоре.

В литературе высказано мнение о признании квалифицирующим и особо квалифицирующим признаком последующую в результате изнасилования беременность потерпевшей.

Более убедительны доводы А.Н. Игнатова, считающего, что, поскольку беременность является естественным, хотя и не обязательным последствием полового акта, рассматривать ее как особое последствие нет оснований, и такого рода последствия, равно как и возможность тяжелых моральных страданий потерпевшей, учтены законодателем при установлении санкции за изнасилование. Проблемы квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера связаны, прежде всего, с отграничением указанных преступных посягательств от смежных составов преступлений. На помощь правоприменителя в вопросе разграничения обозначенных составов преступления приходят разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Те вопросы, которые не нашли своего отражения в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ, во многом объясняются судебной практикой и ее обобщениями.

В целом же большинство проблем, возникновение которых возможно при изнасиловании и насильственных действиях сексуального характера, разрешены или, по крайней мере, разрешимы.
1   2   3   4   5   6

2.2 Характеристика субъективных признаков изнасилования и насильственных действий сексуального характера



Рефераты Практические задания Лекции
Учебный контент

© ref.rushkolnik.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации